Хворостин Николай (Аука) (auka) wrote,
Хворостин Николай (Аука)
auka

Category:

О мнимом поэте...

Серафим Зотов мнил себя поэтом. Он и внешне был очень похож на поэта. Эпатажен, размашист и небрежен. Стихи рубал (его собственное выражение) лихо и без оглядки. Презирал стили и правила, все эти «ямбыхореи», считая, что настоящий поэт сам является правилом. Мнить себя поэтом не значит быть поэтом, поэтому стихи у Серафима были плохими. Рассказывал он о стихах хорошо, и сам был чудо как хорош, но как дело доходило до самих стихов, то не спасали ни напор, ни «поэтическая» внешность.

Сергей Зотов, а именно так звали нашего мнимого поэта в миру, взял звучный псевдоним в знак протеста против своего простоватого имени. Имя «Сергей» уже было использовано одним гениальным поэтом и не хотелось повторяться. А «Серафим» звучало красиво и со вкусом. Вся Жизнь Серафима Зотова была сплошным протестом. В детстве он был тихим и стеснительным мальчиком, из которого вырос, хоть и красивый и статный, но такой же тихий молодой человек. С этим невозможно было мириться. И Зотов решил вступить на шаткий путь поэзии. Поэту многое прощается и самое главное поэта любят женщины. Так, по крайней мере, казалось Серафиму в начале пути.

Реальность оказалось проще и беспощаднее. Женщины, вне зависимости от возраста, очень чутко чувствуют мужские слабости. И хотя внешне поэт был эдаким лихим ловеласом, внутри же он очень робел рядом с прекрасным полом. Он легко кружил головы и пленял сердца, но стоило только дойти до более тесных отношений, как тут же тушевался. Взволнованные им женщины уходили с другими мужчинами. Уходили с грубыми и неотесанными самцами, которые не знали красивых слов и не обладали тонкими манерами, а брали женщин просто и без затей, после чего засыпали с громким здоровым храпом. Измятые же женщины лежали и смотрели в потолок, не в силах забыть красавца Зотова и как часто бывает, приписывали его достоинства лежащему рядом мужлану.

Поэт страдал, а, как известно, страдание для поэта – это самое главное топливо для творчества. Шло время. Равнодушное время. Оно не жалеет ни поэта, ни слесаря, ни тех женщин, что любили первого, а отдавались второму. И Зотов однажды обнаружил, что он пообтрепался, состарился и может успокоиться. Если раньше женщины уходили от него из-за его робости, то теперь не подойдут к нему из-за его старости. Но какие же он писал теперь стихи! Как тонко и точно передавал он метания души человеческой! Вот ведь как бывает. Мнил себя поэтом, мнил и незаметно поэтом стал.

Где сейчас бросившие поэта девы? С кем они, счастливы или несчастны? Это не важно. Они сделали свое дело, может и помянут когда, никому неизвестного старика, Сергея Зотова, забытого поэта. Одно известно точно, что до конца жизни эти девы будут помнить и повторять те слова, что сказал им, пусть тогда и мнимый, но поэт.

А это в качестве эппиграфа, пожелавшего оказаться в финале:


Помяни поэта, дева,
У огня холодным днем.
И пускай не будет гнева
В поминании твоем.
Он избрал себе дорогу,
Смяв минувшие года, -
То ли к черту, то ли к Богу,
А быть может, в никуда!..

Он на миг в твоей судьбине
Свечку бедную зажег.
Той свечи уж нет в помине,
Но была она, дружок!
Жизнь певца тебе светила,
Чуть мерцая из угла...
Сколько ты его любила,
Столько, может, и жила.

(с) Галина Букалова
Tags: Роман на пять минут
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments