Хворостин Николай (Аука) (auka) wrote,
Хворостин Николай (Аука)
auka

Сам себе театр.

Когда говорят о том, что наши желания исполняются, то обычно забывают уточнить одну особенность. Желание, конечно же, исполняются, но только не в том порядке, в каком мы бы хотели. И это, как ни странно, правильно. Нам не дано заранее знать, о том, что принесет нам пользу, а что вред. Часто мы желаем то, что нас может убить, и забываем пожелать, то, что будет решающим в нашей Жизни.

Было так. Явился как-то, раз к одному мущине какой-то неясный тип и объявил, что он готов исполнить одно его желание. Тип этот был, как бы мягче сказать, неопределимого вида. Не мог сначала мущина понять кто это перед ним. Даже голова заболела от непрерывно изменяющегося облика явившегося. О чем мущина тому типу и сказал, чего ты тут мельтешишь, прими хоть какой-то определенный вид. А тип и заявляет, что он бы рад принять, но никак не может подстроиться под сумбурные мысли мущины, дескать это его сбивает и если мущина желает видеть его в каком-то определенном виде, то пусть подумает об этом нормально, хотя бы секунд пять. Так и сказал. Мущина взял и подумал. Поспешил, конечно, можно было подумать что-то поаппетитнее и привлекательнее. Но мысль не воротишь обратно, тип принял облик немного помятого мужика, отдаленного похожего на начальника нашего героя. Странный выбор, но уж, какой есть.

Мущина обрадовался, конечно. Не внешнему виду, а возможности исполнения желания. Желания у него были наготове. Нормальные такие желание, недешевые конечно, но вполне вменяемые. И только он значит, рот открыл, чтобы желание посправнее озвучить, как тип тот рукой жест делает – дескать, помолчи чуток, я говорить буду.

- Желание твое уже утверждено там – он указал куда-то очень высоко – Обжалованию не подлежит. Тебе ничего не остается, как поучаствовать в его исполнении и получить от процесса удовольствие.
- А что за желание-то? – огорчился мущина – Может мне и даром его не надо исполнять.
- Не волнуйся, желание твое, чужого не подсунем, у нас солидная контора. Ты сможешь воспарить над суетой! – и так многозначительно пальцем в небо тычет. Видимо с небом у него связь какая-то или еще чего.
- Погоди – возмутился мущина – Погоди! Не желал я такого. У меня другие желания.
- Как это не желал? – сощурился тип – Не далее как девять месяцев тому назад ты был на банкете у своего дальнего родственника. Был?
- Был – признался мущина
- На этом банкете ты выпивал со знакомым подруги жены соседа родственника. Рыжий такой, с железным зубом. Вспомнил?
- Вроде был такой.
- И ты этому рыжему и сказал, что больше всего на свете ты хотел бы воспарить над суетой. Кстати, можешь сам убедиться, что я тебя не обманываю. Смотри.

Здесь нужно сделать маленькое отступление. У каждого человека от рождения есть такая штука как внутренний экран. На нем человек видит все, о чем он думает, что вспоминает. Удобная штука. И главное, только для личного использования. Никто другой на этот экран подглядеть не может. Так вот, тип тот нашему герою всё, о чем будет рассказываться в этой истории, на его внутреннем экране показывать будет. Непростой видно тот тип, раз такие штуки вытворять может.


Видит мущина на своем внутреннем экране банкет, рыжего мужика, себя, изрядно поддатого и громко желание формулирующего. Обидно ему стало, что врасплох застали.

- Да мало ли чего спьяну не скажешь? Так не честно – мущина чуть не плачет.
- А ты забыл про то, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме? Не горюй, еще спасибо скажешь. Приступаем к исполнению желания.

Не успел мущина и глазом моргнуть, как видит (по-прежнему на своем внутреннем экране) что он вроде бы как в театре. Сидит в зрительном зале. Рядом какие-то люди, все на сцену смотрят, на сцене идет спектакль. И что-то такое внутри мущины, ему подсказывает, что нужно запомнить это свое состояние, то как зритель смотрит на сцену. Потому что он, вдруг, как бы оказывается на той сцене и уже смотрит в зрительный зал. А еще видит массу деталей, которые зрителю не видны – суфлера, что подсказывает из суфлерской ямы, актеров, выглядывающих из-за кулис. И сразу же оказывается за кулисами. А там многое такого, о чем и не подозревает ни зритель, ни актер – они-то на другое внимание обращают. Потом побывал мущина на месте режиссера, на месте драматурга, на месте осветителя, костюмера, гримера и даже буфетчика. Забавная картинка вырисовывается. У каждого из них свой взгляд на происходящее, свое главное и свое недоступное. И все вместе это и есть театр.

Тут театр куда-то исчезает. Начинает мущина видеть разных людей в их реальной жизни. Успешного политика, который один перед людьми (как актер на сцене, приметил мущина, а люди – зрители), совсем другой дома (другая роль). Подглядел за популярным актером, бомжом, банковским клерком, священником, заключенным в тюрьме и еще многими другими людьми.

Понял мущина, что не зря ему театр вначале показали. Очень похожа жизнь любого человека на этот самый театр. С одним лишь исключением, если в театре человек понимает, что это всё происходящее на сцене понарошку, то в жизни верит во все, что с ним происходит. И часто зря верит. Играющий свою роль, в момент исполнения старается казаться как можно убедительнее, но стоит ему уйти за кулисы, как меняется он неузнаваемо. Политик предельно честен на выступлении, но среди своих коллег часто посмеивается над доверчивым электоратом. Да ладно бы политик, и другие люди «за глаза» (за кулисами) ведут себя прямо противоположно тому, как вели себя «на сцене». Об этом все знают, все в курсе, но при этом почему-то винят того же политика в нечестности. Какая такая честность может быть у актера на сцене? Это же просто игра!

Многое еще разного и с разных сторон видел тот мущина, пока не очнулся у себя дома, рядом со своим нежданным гостем. Вроде как проснулся.

- Вот так это все со стороны и выглядит. Хотел воспарить? Воспарил. – тип, за то время пока мущина воспарял, заметно посвежел и даже вроде как поправился. Был он теперь похож на какого-то известного режиссера кино - Но это желание мы засчитывать не будем. Уж больно оно хорошим было, редким. Желай еще чего-нибудь, пока я добрый! – и опять в небо рукой тычет.
- Желание? – мущина даже растерялся. Оглушен он был увиденным, ни о каком желании и не думал – Любое, любое?
- Любое? Только не спеши. Чтобы потом не пожалеть. Я тебя не тороплю, у нас с тобой времени – вечность.
- Я хочу быть для себя целым театром – неожиданно сказал мущина – Чтобы сразу и актером и режиссером и работником сцены, и автором пьесы, чтобы мне была одновременно доступна возможность видеть глазами зрителя и актера, вид из зала и из-за кулис. Ты понял, чего я хочу?

Смотрит, а никого рядом нет. Исчез странный тип. А на стуле, где он только что сидел лежит театральная программка. Скромная такая. И видит мущина на обложке той программы свое лицо и понимает, что представление продолжается…
Tags: Сказки с дымком
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments