Хворостин Николай (Аука) (auka) wrote,
Хворостин Николай (Аука)
auka

И мы поговорили.

С погодой повезло. Тепло, солнечно, но совсем не жарко. Бархатный сезон.
Мы и одеты по-летнему.

Тетя Катя с 1916-го. Ей так много лет, что и представить невозможно. Я её молодой не помню, что не удивительно. Она последняя из многочисленной семьи моей мамы. Вторая по старшинству, но пережившая всех остальных. Пережившая. А сегодня мы её похоронили.

Странно получилось. Я самый младший, самый поздний. Со мной, поэтому не особо и считались - мал еще. Но тетя Катя несколько вечером кряду рассказывала мне историю нашей семьи. О том, что сама помнила. О моем пра-прадеде, что был гениальным шорником. О моей бабушке, у которой в голодные тридцатые умерло несколько детей, и о том, как к ней пришла красивая женщина и предложила выбрать, кто умрет – она (бабушка) или кто-то из её детей. Может показаться, что это бред, но кто знает, кто знает.
Тетя Катя словно почуяла во мне эту червоточинку, хотя тогда я и не думал что-то записывать. Но случилось так, что я именно мне предстояло всё услышать и запомнить. А что не запомнить, то присочинить, а что делать – такова судьба любого записывателя. Это еще не записано и я не знаю, будет ли записано когда-нибудь. Трудно рассказать о чем-то личном так, чтобы это было интересно другим людям.

Я не видел многих из родственников так много лет, что просто не помню кто они. Но вот за разговорами они вспоминают меня, сопливого малого, что вертелся где-то под ногами. Нам не о чем говорить – слишком большой промежуток между нами. И я осторожно начинаю рассказывать то, что слышал когда-то от тети Кати. А дальше разговор течет естественно, тетя Катя словно с нами.

На таком скорбном мероприятии обязательно должен быть кто-то кто пусть неявно, но управляет процессом, а иначе это никогда не закончится. Часть забот на себя взял юноша-священник, потом парень из похоронной команды. А уж остальное упало на нас с Ленушкой. Позвать, усадить, налить и так далее. Они слишком стары наши любимые родственники и слишком увлечены друг другом.

Наговориться невозможно. Это лучшее поминание нашей бабы Кати (так привычнее её называть), она любила поговорить и была отличным рассказчиком. Все-таки это у нас семейное, жаль, что я не перенял лучшие образцы, но уж что перепало.

Обнимаемся, обмениваемся телефонами и обещаниями приехать в гости. Звонить, скорее всего, будем лишь по особым и скорее всего скорбным поводам, а в гости… так все ж понимают, не маленькие…
Tags: Дневники провинциала
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments