Хворостин Николай (Аука) (auka) wrote,
Хворостин Николай (Аука)
auka

Заживо

Да ты его знаешь, Толика. Мастером у нас работал. Потом его за пьянку выгнали. Золотые руки у мужика, и голова светлая. Пока трезвый конечно. А как чуть на грудь примет, то недели на две, не меньше, загуляет. Тоже ведь талант иметь надо – так квасить. Да что талант, еще и здоровье, какое нужно! Тут бывает, чуть лишку с вечера позволишь, так утром света белого не видишь. А он неделями, не просыхая. И потом снова как огурец. Но, к слову сказать, однажды он в завязке чуть не год был. Случилось с ним такое, после чего, человек здоровьем слабже, запросто мог и душу Создателю отдать.

По какому поводу Толик тогда загулял, уже не вспомнить. Шла уже вторая неделя загула, дома мужик не появлялся, ночевал, где придется. В ту ночь заночевал у какой-то своей сожительницы в двухэтажках. Ты, конечно, бывал в них. Построены еще в конце тридцатых. Цель-то, какая была – побольше народу под крышу спрятать, тогда ж индустриализация шла, ну людей и сгоняли строить, промышленность поднимать. Кого по комсомольским путевкам, а кого и по этапу. У нас зеками, почитай все заводы и подняты.
Эти двухэтажки были бараками по сути-то. Место мало, лес вокруг, вот в высоту и поднимались постройки. Комнат много, тесно. Потом-то, когда, что нужно возвели, люди разъехались, а бараки эти остались. Кто как мог перегородки посносил, получились квартирки, но тоже тесные – не чета дому. Вот в такой квартирке с Толиком и приключилась та оказия.

Уснул он на диване. Ну, как уснул? Забылся. Хозяйка и так и мяк, а рядом с этим бугаем примоститься не может, подвинула к дивану стол-тумбу, бросила с другой стороны матрац на пол, и там уж и сама прилегла. Как уж у Анатолия получилось, не знаю, но с дивана он на пол упал. Видно в забытьи ворочался и свалился, оказался прямо под выступающей частью дивана.
Диспозиция, вот какая: cлева диван (деревянная планка декоративная), сверху диван (он же разобран и над полом часть его нависает), справа от стола-тумбы столешница.
Проснулся Толик посреди ночи по нужде. Пытается встать. Не получается. Рукой слева пошарил – дерево. Справа тронул – опять дерево. Голову поднять попытался, и опять в дерево уткнулся. Дернулся пару раз и похолодел: «Допился, блядская отрава! Заживо похоронили. И вот ведь суки, даже гроб не оббили по-людски!». Так ему жутко стало, что не передать. И Толя заорал. Так заорал, как может орать только заживо погребенный… Стены в бараке тонкие, звук хорошо проводят. Говорят, что вой Толи, всполошил весь дом. Сбежались жильцы, отодвинули стол, вытащили чуть живого от страха бедолагу. Думали дать ему для вспоможения грамм, сто. Да не смог Толя не то, что выпить, даже смотреть на алкоголь, вывернуло его тут же.

Долго не пил после этого. Постепенно восстановился на работе, с женой бывшей сошелся. Хорошо зажил, но однажды поддался на уговоры и позволил себе немного.
И понеслось… А вон и он по дороге идет, телепается. Как всегда пьяненький. Видно кому написано на роду пить, того ни почем не отучить.
Tags: Байки моего отца
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments