Хворостин Николай (Аука) (auka) wrote,
Хворостин Николай (Аука)
auka

Почти про Бабу-Ягу

Когда война началась, то меня по возрасту не призвали. А потом уж, когда призывной возраст подошел, то не пошел воевать по другой причине. Из Питера эвакуировали небольшой заводик литейный. Продукция у него была вполне мирная: чугунные сковороды, колосники для печек и тому подобная мелочевка. Да ты у нас сковородку видел, на которой мать блины печет – вот она на том нашем заводике и сделана.

Война идет. Мужики все на фронте. Остались одни бабы, детишки, да не вошедшие еще в возраст подростки. Вот и все работяги. Вместе с заводом пришло тогда к нам в деревню и электричество. Быстро скидали из камня дизельную электростанцию. Был в ней за главного искалеченный инвалид, списанный с фронта, а вот меня к нему учеником поставили. Так я электриком и стал. Для деревни почти что Господь Бог. Это только по началу, лампочек шарахались, а потом уж разобрались, и лучины, да керосинки, подальше убрали. Инвалид тот, потом, уехал к себе в Питер, а я оказался единственным специалистом и на фронт не попал – кому-то нужно было и в тылу оборону поддерживать.
Да не об этом речь.

После войны та электростанция еще долго деревню светом обеспечивала. Уже только в середине шестидесятых протянули к нам линию и стали подавать электричество постоянно. А до этого только на несколько часов и включали.

Как стало электричество у нас постоянным, то появилась необходимость его учета и контроля. Счетчики поставили в домах. И по распорядку, я как главный деревенский электрик, а со мной проверяющая из района, по всем домам ходили, сверяли показания счетчиков, проверяли состояние проводки. К тому времени русских печек у нас почти и не осталось в деревне. Заменяли их на печи поменьше, чтобы в избе места побольше было. Да и готовить уже многие стали на электрических плитках, а печь топили для тепла больше.

Так вот. Идем мы значит с проверкой в один дом. Дом в лесу, почти на краю деревни. Живет там бабка одна. Деда своего схоронила, дети в город уехали, а она решила Жизнь доживать в родном доме, пока сил хватит. Заходим во двор. Собаку приструнили. (Сделаю небольшое отступление. Мой отец обладал какой-то сверхъестественной способностью воздействия на собак. Вне зависимости от породы, размера, злобности, выучки и так далее, все без исключения собаки его боялись. Стоило ему только на собаку цыкнуть, как бедные пес, готов был их шкуры выпрыгнуть от страха). Стучим в дверь – никакого ответа. Хоть изба и не заперта. Проходим в сенцы. Бабка видно травница, там у неё пучков трав висит невидимо – голова кругом от травяного духа идет. Моя спутница в шутку и говорит, что мол прямо как у Бабы Яги из сказки.

Заходим в дом. Зовем хозяйку. Никого. Надо сказать, что в то время замков на двери в деревне еще не вешали. Только если уж надолго куда отлучались. А так на палочку примкнут дверь - всем и понятно, что хозяин куда-то отлучился. Вот мы и зашли, дверь-то была не заперта. Решили, что бабуля где-то во дворе и сейчас зайдет. Пока значит счетчик осматриваем, я проводку проверяю, все ли в порядке.

Посреди избы печь русская. Прямо как из сказки. С огромными палатьями, хозяйка видно на ней и спит, кости старые греет. Печь протоплена недавно, от неё приятное тепло идет. Еще раз покричали хозяйку – в ответ тишина. Отвернулись от печи – со счетчиком занимаемся.

И тут заслонка у топки отодвигается, мы не видим как, но слышим, и из неё раздается скрипучий старушечий голос: “Чего расшумелись? Вылезаю я, вылезаю”. Моя спутница от страха и неожиданности так завизжала, что я у меня уши заложило. Да я и сам перетрухнул неслабо. Оборачиваемся. Из печи корячится странное существо в лохмотьях, все перемазанное сажей. Мы шарахаемся в угол. В голову почему-то лезут мысли о бабе-Яге.

- Вы бы помогли баушке спуститься! Чего бельмы-то повытаращивали? – раздается из печи.
Я снимаю, почти невесомое тельце, на пол. Сам вмиг оказываюсь перепачканным сажей.
Моя спутница ошалело жмется в противоположном углу.

Наконец успокаиваемся. Бабулька поворчав, накидывает на себя какой-то невероятный тулуп и рассказывает нам, что баня у неё старая, воды наносить некому, а кости на погоду ноют. Вот и решила, как встарь, попариться «по-черному». В былые-то времена, часто в хорошо протопленную печь залезали, да там и грелись, парились.
Закончив с делами, выходим на улицу. Бабулька сетует нам вслед, что чаем не напоила.

Но нам не до чаю. Ошарашенные отходим от дома и тут начинаем оба хохотать. До слез, до колик, едва не падая на землю…
Tags: Байки моего отца
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments