June 27th, 2019

Удивление

Не только про Красную Шапочку

“Можно часами ходить от стола к шкапу и от шкапа к дивану и не находить выхода” (Даниил Хармс).

Щенячье ощущение молодости. Когда ты не строишь планов, не вырабатываешь стратегию, но беспочвенно уверен в том, что Это случится. Что Это? Что угодно! Потому что Оно не может не случиться. Оно, конечно же не случается, или случается не так или вообще. Но подобные мелочи ничего не меняют. До поры.

Красная шапочка плохо помнила историю с волком и бабушкой. Лет прошло немало. И с каждый годом что-то забывалось, а вместо забытого придумывалось новое. Это перемешивалось, доводилось до кипения, снова перемешивалось, потом остужалось. В результате заваривалась такая невероятная каша, что ее совсем не хотелось пробовать и вспоминать былое.

Сказка заканчивалась на том, что у волка вспороли брюхо и оттуда вышли все, кого он слопал. Про дальнейшую судьбу волка ни слова. А он выжил. В тех лесах гастролировал какой-то звериный доктор с плохо произносимым именем. Этот доктор зашил волка. Какое-то время понаблюдал его, а потом оставил заботам Красной Шапочки и её родственников. Выходили волка. Выкормили с ложечки. В лес он больше не вернулся. Воротило его с мясного. Когда Шапочка вышла замуж за сына одного из дровосеков и у них родились крепенькие близнецы, волк возился с младенчиками, менял пеленки, пел колыбельные. Когда малыши подросли, катал на спине и учил выть на Луну. А потом волк состарился. И однажды ушел в лес и не вернулся.

Шапочка поставила опару с вечера. За ночь поспеет и можно будет замесить тесто. Пирожки все любят, вот только кормить пирожками некого. Шапочка уже давно бабушка, но внуков видит редко. Далеко они живут, в большом городе. Пока до внуков пирожки доедут, зачерствеют и вкус потеряют. Поэтому пирожки съедят звери и склюют птицы. Жалко, что в лесу не водится волков.

Никуда оно не девается. То самое шенячье чувство из молодости. Просто не хочется, а с этим уже ничего не поделать. Хорошо, что волка тогда на лапы подняли.