March 17th, 2012

Удивление

Гарантия возможного

Прогуливаю невозможность.
Это чрезвычайно полезная штука и требует хорошего ухода.
Моя невозможность любит играть и представляться чем-то почти возможным.
Она крутится у моих ног, убегает, снова возвращается, делает вид, что потерялась.
Я делаю вид, что верю ей, ведь мы давно вместе и хорошо знаем фокусы друг друга.
Много раз невозможность подводила меня к черте возможного и уходила.
И тогда я делал шаг – иногда вперед, иногда назад.
Когда кто-то мне вещает, что все в моих руках, и я всего могу достигнуть,
Моя невозможность улыбается через мои губы.
И по этой улыбке ничего не понять.
Хорошо знать свои возможности, но еще лучше дружить со своими невозможностями.
Тут дело в том самом шаге – вперед, назад или может в сторону.
Прогуливаемся с невозможностью.
В ней я всегда уверен.
Удивление

Встречаешь старых знакомых...

Вот ведь сумасшедшая женщина.
Когда-то мы вместе трудились над одним большим проектом.
Я был разработчиком, она со стороны заказчика.
Пили чай, много болтали – тот роскошный случай, когда людей связывает взаимный интерес друг другом и ничего больше.
Никаких ожиданий, никаких обязательств, никаких разочарований в итоге.
В тот дивный период я был паталогически духовно продвинутым.
Много читал, активно практиковал и неутомимо этим делился со всеми желающими.
Желающие послушать чудака с горящими глазами всегда находились.
Безобидное и поучительное развлечение.
Но оказалось, что не всегда так.
Встретились мы намедни с Нюрой (пусть так зовут женщину, о которой я рассказываю) случайно на улице.
Мать двоих девочек, домохозяйка, любящая жена, выглядит великолепно.
Обнялись, разговорились.
Разговор прыгает с одной темы на другую – обычное дело в таких ситуациях.
И тут Анна вспоминает, что когда-то я рассказывал, как нужно летать во сне.
Наверно рассказывал, естественно не помню.
А она запомнила и не просто запомнила, а решила попробовать то о чем я тогда трепался.
Скорее всего, я рассказывал о сознательных полетах во сне – эта тема сильно меня занимала одно время.
Нюра с горящими глазами признается, что сначала у неё ничего не получалось, а спросить у меня не решалась почему-то (да и что бы я ответил, скорее всего приврал для пущего эффекта).
Но потом она однажды во сне придумала такой трюк.
Находясь внутри сна, она подходила к краю бездонной пропасти.
Поворачивалась к ней спиной, закрывала глаза и падала.
Сначала было страшно, а потом она летела!
Далее был восхитительный рассказ о том куда она и как летала.
Поведала, как научилась в полете делать много разных вещей, которые ей потом помогали в реальности.
Её рассказ достоин отдельного внимания, может, соберусь и запишу его отдельно.
А эта история закончилась, мы еще немного поговорили и разошлись по своим делам.
Топал я домой и думал, что надо же, как оно бывает.
Мой пересказ какой-то книги, и еще что-нибудь придуманное на ходу, оказали такое влияние не человека.
Нет, она все-таки сумасшедшая женщина, рискнуть на такой опыт.
И ведь получилось, в чем я нисколько не сомневаюсь.
Удивление

Невыносимая легкость

Это близко, просто, буднично.
Неверное движение, нечаянный поступок, да мало ли.
Переделать – раз плюнуть!
Но точка возврата пройдена и уже не переделать,
На сцену выходит неотвратимость.
И тут уж как повезет, может, хватит силенок и пронесет на этот раз,
Потом когда трясти перестанет, когда дыхание восстановится,
Оглянешься и поймешь, что из-за ерунды чуть не закончилась твоя физическая Жизнь.
Несколько дней после этого как пьяный ходишь и мелочи подмечаешь, ерунду разную.
Вдруг подумаешь, что ведь в такой-то день тебя могли бы уже и закопать,
А в другой день поминки справить.
Но не на этот раз.
Миновала чаша.
И доступно тебе все, что положено, и ты это так остро чувствуешь,
Такое гремучее послевкусие имеет твоя дармовая реальность,
Что нет ничего вкуснее.
И прощаешь окружающих, и действительно понимаешь, что не стоит оно того.
Это такая мелочь в сравнении с тем, что могло случиться.
И еще острее, контрольным уколом под сердце, мысль о том, что ничего ведь не изменилось бы.
И река эта, в которой ты пускал пузыри, так же текла бы.
И небо, с прозрачными облаками,
И кузнечики на пожелтевшей поляне.
Вот тогда то и наступит твоя настоящая невыносимая легкость бытия.