October 17th, 2010

Удивление

Простой рецепт

- А где у тебя крылья?
- Какие крылья? Зачем?
- Так ты ж ангел? Ангелу положено.
- А…, вот ты о чем. Ангел – не совсем реален в привычном понимании, крылья ему не нужны, но если тебе привычнее, то я могу быть и с крыльями.
- Не, не надо. Лучше ответь на вопрос: “Как быть счастливым”?
- За меня уже ответил один вымышленный господин, Козьма Прутков. Припоминаешь?
- “Хочешь быть счастливым – будь им”! Помню, конечно. Но от этой фразы счастья в моей жизни не прибавляется.
- Это не просто фраза – это прямое указание к действию. Ключ в этой фразе – «будь».
- И от какой двери этот ключик?
- От любой! Это универсальная отмычка. В умелых руках, конечно. Даже и не знаю, как тебе так подсказать, чтобы ты понял.
- А ты рискни, может я не так уж и безнадежен?
- Счастливый человек – о счастье не беспокоится, как не беспокоится о здоровье – здоровый. Пусть это будет аксиомой. А вот несчастливый – ищет способы как бы счастья достичь. И один из самых популярных способов – это выглядеть счастливым. Подобное притягивается к подобному – если ты похож на счастливого, то вроде как недалеко и до настоящего счастья. Сколько людей поймали и продолжают ловить на эту аппетитную наживку, не сосчитать! Но в том-то и дело, что секрет счастья не в том чтобы казаться, а в том, чтобы быть.
- Что значит быть? Как это?
- Проще простого. Прекратить фильтровать то, что с тобой происходит. Не важно, нравится это тебе или нет. Плохо ты при этом выглядишь, или эффектно. Всего-то и нужно, лишь немного прибраться в своей башке. Потому как остальное обойдется и без твоего участия. Это и есть – Быть.
- Погоди! А причем здесь счастье?
- Счастье – категория абсолютная. Ничего кроме счастья нет. Все остальное – это вариации счастья. Ты можешь – Быть, т.е. принимать себя и происходящее с собой, в этом случае ты автоматически попадешь в абсолютное, чистое счастье. Или довольствоваться вариантами, дробными частями, полусчастьями. Тут не о чем особо говорить – Будь, а остальное приложится.

Я пробовал, честно пробовал испытать что-то кроме счастья. И … не смог. Может, сработала близость ангела, или просто я созрел. Но я могу быть счастливым столько – сколько могу выдержать. Это действительно предельно просто. Возможно, с точки зрения окружающих я и не выгляжу счастливым. Но счастливый ведь не совсем реален, если быть уж до конца логичным, как тот ангел. Счастливый принадлежит нескольким реальностям одновременно.
Да, я чуть не забыл – это была сказка. Теперь, всё – сами решайте, что в ней близко к правде, а что нет.
Удивление

Любопытная и поучительная цитата

Он говорил о вещах интересных, а местами даже захватывающих. Человеческий ум, объяснял он, развивался благодаря возникновению и постепенному химическому усложнению нейронных цепей различной длины, от двух до пятидесяти и даже более нейронов. Поскольку мозг человека насчитывает несколько миллиардов нейронов, то число их комбинаций, а следовательно, возможных цепей, совершенно невероятно: к примеру, оно намного превосходит количество молекул во Вселенной.

Число используемых цепей у разных людей сильно варьируется, чем, по его мнению, и объясняется бесконечное множество градаций от слабоумия до гениальности. Но что ещё любопытнее, чем чаще применяется данная нейронная цепь, тем легче в применении она становится из за разницы в накоплении ионов; короче говоря, происходит её постепенное самоупрочение, причём это относится ко всему – к идеям, наклонностям, настроениям. Этот феномен прослеживается как на уровне индивидуальных психологических реакций, так и на уровне социальных отношений: осознавая свои внутренние препятствия, мы усиливаем их, а разбираясь в конфликтах между двумя людьми, как правило, делаем эти конфликты неразрешимыми. В свете этого Учёный беспощадно громил теорию Фрейда, не только не имеющую под собой каких либо состоятельных физиологических оснований, но и приводящую к драматическим результатам, прямо противоположным поставленной цели. На экране за его спиной чередование схем, иллюстрирующих опорные моменты доклада, сменилось коротким и страшным документальным фильмом о невыносимых моральных страданиях ветеранов войны во Вьетнаме. Они не могли избавиться от воспоминаний, им каждую ночь снились кошмары, они больше не могли водить машину, переходить улицу, жили в постоянном страхе; казалось, их уже нельзя вновь адаптировать к нормальной социальной жизни. Затем в фильме подробно разбирался один случай – история согбенного, сморщенного человечка с жалким венчиком встрёпанных рыжих волос; с виду он был полное барахло, постоянно дрожал, не мог выходить из дому, нуждался в постоянной медицинской помощи – и страдал, беспрерывно страдал. В буфете, в столовой, у него хранился пузырёк с вьетнамской землёй; каждый раз, открыв шкаф и доставая пузырёк, он заливался слезами.

«Стоп», – сказал Учёный. «Стоп». Картинка застыла: плачущий старик крупным планом. «Чушь, – продолжал Учёный. – Полнейшая и совершеннейшая чушь. Первое, что должен был сделать этот человек, – взять свой пузырёк с вьетнамской землёй и вышвырнуть в окно. Каждый раз, когда он открывает буфет, когда вынимает пузырёк – а делает он это иногда раз по пятьдесят на дню, – он укрепляет нейронную цепочку и обрекает себя на ещё большие страдания. Точно так же каждый раз, когда мы копаемся в Прошлом, когда возвращаемся мыслями к тягостному эпизоду – а примерно в этом и состоит суть психоанализа, – мы увеличиваем шансы на то, что этот эпизод повторится. Вместо того чтобы идти дальше, мы погребаем себя заживо. Каждый раз, пережив огорчение, разочарование, нечто такое, что мешает нам жить, мы должны первым делом переехать, сжечь все фотографии и ни в коем случае не говорить ни с кем на эту тему. Отторгнутые воспоминания стираются; это может занять некоторое время, но они прекраснейшим образом стираются. Цепь дезактивируется».

(c) Мишель Уэльбек "Возможность острова"