July 20th, 2009

Я

17-19 июля 2009

Кошка и ежик лакают молоко из одной миски. Сам бы не видел, не поверил. Кошка принципиально отвергла предложенное ей молоко, и я понес её порцию вовремя подоспевшему ежу. Видимо чавканье этого колючего проходимца раздразнило Поню и она присела напротив. Время от времени то один, то другой шипят и пыхтят друг на друга, но никто не отступает. Дело принципа. А переступит через него практически невозможно.

Деревня изнывает от жары и засухи. Засуха уже серьезная. За июнь было всего пару более или менее приличных дождей, июль еще хуже оказался. Ягод много уродилось, но все сохнут на корню. Жалко, но что поделаешь. Сижу вот и прикладываюсь, время от времени в тарелке с лесной клубникой. Аромат стоит на всю квартиру.

Читал в деревне Аксенова, точнее перечитывал. «Железку» читал очень давно, поэтому уже успел подзабыть. Знатно писал человек. Мало сейчас такого уровня писак, как бы пупок не рвали. Видимо нужно, чтобы Бог поцеловал. А еще послушали (не слышал до этого) «Жаль, что вас там не было» в исполнении автора. Очень понравилось. Хорошо так, славно начитано. Лучший способ помянуть писателя - это перечитать его книги.

В электричке – паноптикум. Девочка читает «Избранное» Гайдара, рядом молодой человек, благообразный такой с крестиком на шее, «борет» Блаватскую, и в пределах видимости пара человек заняты детективами и женскими рОманами. Увлеченной выглядит лишь девочка, прочие же видимо отдаются чтению через силу. А у меня глаза уже устали, и я слушаю хорошую музыку, под которую и наблюдаю описанную картину.

Хорошая сказка нагулялась и опрятная нуделка. Записывать их нет сил, оставлю до утра. Если не засплю или они от меня не сбегут, то запишу завтра.
Шляпник

Версия

Первая версия ангелов была похожа на людей: ели, пили и прочее. Одно отличие – летали. Впоследствии остался лишь полет, остальное пришлось убрать. Летают, понимаешь, ну и на лету… Вы, думаю, уже догадались.

Еда питье и прочее, какое-то время простаивали. Тогда Создатель и придумал людей. Возможности полета лишил их в принципе, с ангелами хватило. Но ума лишнего дал. Додумались люди до полета сами. Теперь в железных машинах летают и на лету… Космос загадили, скоро к планете не подлетишь. Ангелы жалуются.

Время от времени самолеты падают, космические корабли ломаются, но это ничего не меняет – при большом уме всегда можно найти подходящее объяснение, не о Боге же вспоминать.

Если апокалипсис и случиться, то по причине увлеченности людей полетом. Однажды мы Его достанем!
В Бубен

О пользе ошибочного

Кидаешь шарики и ловишь, кидаешь и … роняешь. Не успеваешь поймать. Снова и снова подкидываешь, ловчишь и так и эдак, тренируешь разные способы подкидывания и ловли, но …роняешь.
Нет более бесполезного внешне и более честного внутри, занятия, чем жонглирование.

Внешняя бесполезность понятна и обоснования не требует, но что такого честного внутри?
Честность в том, что как бы ты не был хорошо тренирован, ты нет-нет, а роняешь предмет.
Модель нашей жизни во всей её красе.

Я давно заметил, что те, кто призывают «верить в себя» и заклинают тем, что «у тебя все получится» - мало практикуют.
Если заменить подкидывание и ловлю предмета на любую (более «полезную» внешне) практическую деятельность, то невозможно не заметить малоприятную аналогию - если ты что-то делаешь, то ты обязательно «уронишь».
Это будет не просто ошибка или досадное недоразумение, ты «уронишь» по необъяснимым причинам.

Ты не можешь не уронить, если начал подкидывать – аксиома, мать её.

А иначе нельзя. Не будет человек учиться, развиваться, искать новые подходы к известному, если он перестанет «ронять».
Невозможно шагнуть за пределы доступного, если «ты уверен в то, что у тебя все получится».
Психология малопрактикующих – «вера в себя».
Матерый практик предпочитает отмалчиваться и чаще отсиживаться в стороне, он-то знает, что может «уронить» в любой момент.
Но если практик делает, то он делает, пусть даже и «уронив» пару раз.
К слову сказать, романтический обычай цирковых повторять трюк, если он «не пошел», до победного, истоками своими наверно от жонглеров.

Возможность отступиться,
Способность уронить,
Талант ошибку допустить
Зачем нужна слепая вера?
Кидаю снова, снова, снова
Ловлю, роняю, ошибаюсь
В том состоит Божественная суть:
Случайно уронить – и потому в веках остаться.
Удивление

Сказка про не своего человека

Было так. Жил человек, а может и сейчас живет или еще только жить собирается.
Я сказку про себя хотел записать, а этот человек взял да и влез в сказкоскладывание. Как я его только не гнал, не уходит и все тут. Ладно, думаю, пусть сказка про него будет. Я не запишу – никто не запишет. А какого это жить и ни разу в сказку не попасть? То-то и оно!
Про себя-то сказочник завсегда запишет, если сказка подходяща попадется.

Человек этот (из начала сказки) способный был, куда там нам с Вами. За что ни возьмется – сразу у него все получается, прямо только что в руках не горит. Взялся рисовать и вот уже картины одна лучше другой перед ним. Но что за оказия, художники, те, что малюют в меру своих способностей, своим его не считают. - Да – говорят – Рисует он великолепно, но не наш он, не художественного роду.

Ладно. Стал он строителем. Прошло немного времени, а он уже зодчий. На его дома люди издалека приезжают посмотреть. Заказов – на десяток жизней вперед. Но строители не считают его своим. Помогают, многому у него учатся, многие за честь считают с ним рядом поработать, но своим не признают. - Не строитель он – толкуют строители – Хорошо строить это еще не значит строителем быть.

В музыканты подался. Какой инструмент не возьмет – пару дней и виртуоз. Поет так, что заслушаешься. Сам такую волшебную музыку сочиняет, что у него её на части рвут.
Музыкальнее человека не сыскать во всем мире. Но и здесь недоразумение. Не считают его музыканты своим.

Многое тот человек в жизни перепробовал, другому столько и за сто жизней не испытать.
Всюду одно и то же, не принимают его профессионалы в свои ряды. Что тут делать?
Среди людей как принято? Если хочешь Мастером стать, то сначала в учениках походи, потом среди подобных себе покрутись, подметь тонкости, что словами не передать, а уж потом глядишь тебя и свои считать будут. Не любят выскочек, хоть и талантливых.

Правда-то или нет, правильно или нет – мне неведомо. Сказочника дело скромное – сказку приютить, да записать попроще. Одно могу сказать, «своеством» сказочники не грешат. Сказка сама выбирает, кому сказочником быть, а кому нет. Нет ни школ для сказочников, ни артелей. Ты может по жизни кузнец, а по сути – сказочник. Главное, чтобы для сказки своим был.