Удивление

45-ая

“Два гобоя, фагот, две валторны, первые и вторые скрипки, альты, виолончели и контрабасы. По очереди прекращают играть в такой последовательности: духовые, контрабасы, виолончели, альты и вторые скрипки. Положив инструмент на стул, каждый гасит свою свечу и уходит. Остаются лишь две первые скрипки, которые и завершают симфонию. Гасят свечи и тоже уходят.” © Евгений Водолазкин “Брисбен”

Звучит 45-я симфония Гайдна. И с этим ничего не поделать. Эта музыка не выносит церемоний. Она забирает у тебя всё без остатка и отдает еще больше. Это повторяется от части к части. Хочется плакать, потом спасти, а потом куда глаза глядят. Не убежать, нет, а что-то сделать, следуя направлению взгляда. Где был старина Йозеф, когда записывал ноты этого чуда? Его точно не было там, где все происходило. Потому что подобной музыки не было до этого момента. А значит композитор услышал музыку где-то в другом месте (месте ли?). И ему хватило сил не только уцелеть, но еще и запомнить.

Загадка. Тайна. Непостижимость. Как некоторым людям удается создать что-то такое, чего ни до них, ни после, создать не удавалось? В какую бездну они заглядывали? Из какой пустоты удалось им услышать? Переплетение сюжетов. Простота, от которой захватывает дух. Никакой бездны и пустоты. Всё рядом. В виде мелочей и мусора. Как-то так.

Слушать музыку нужно учить и учиться. Без остановки, до финала. Наличие возможности слушать, не дает возможности услышать. Это слишком просто, чтобы можно было овладеть этим без усилий. Тебе никогда, окончательно, не научиться слышать музыку. И это прекрасно. Есть в этом что-то от вечности, от безумной идеи бессмертия, от предвосхищения понимания смысла.

В финале 45-ой симфонии Гайдна. Музыканты по очереди прекращают играть, гасят свечи и уходят. Ничего не напоминает? И мне.