Удивление

Брюзжание о классике

Когда-то музыка, которую мы сейчас называем классической, была попсой. Популярной музыкой своего времени. Можно подумать, что люди тогда были духовное и возвышенее, чем мы сейчас. Это не так. Как тогда, так и сейчас, эта музыка была доступна не для всех. И в этом нет никакой избранности или уникальности.

Я думаю, здесь сочетание разного. И не всегда понятного. Может быть образованность (не путать с образованием), может быть предрасположенность. Здесь что-то похожее на арифметику и алгебру. Другой уровень абстракции. Признаюсь, было время, когда я физически не мог слушать классику. А уж оперное пение или балет - ничего кроме отвращения не вызывали. Да и джаз казался странным.

Прошли годы. Я не стал знатоком. Это и невозможно. Здесь, как раз, важно образование и правильное воспитание. Но с удовольствием слушаю классику, обожаю джаз, готов ехать в другой город, чтобы послушать оперу или посмотреть балет. И при этом с трудом выношу музыку современную, несмотря на невероятное количество стилей.

Это наверное что-то от неизбежного конфликта отцов и детей. Однако меня удивляет, что "продвинутые" молодые люди забывают, что "это мы придумали Windows" и многое другое в чем они так виртуозны (как им кажется). Умение пользоваться смартфоном не является показателем высокого интеллекта или выдающегося ума. Это показатель умелого потребления.

Наверное нет ничего страшного во всем этом. Мы Живём в очень тёмные времена, продвинутое средневековье. Когда умение показать себя цениться выше умения делать. Обесценивается многое. Но это уже было. В других декорациях, но было. Маятник качнется и потом вернётся.

А классика, во всех её проявлениях, это мост. Мост между прошлым и будущим. Помогающий понять, что если бы не было их, то не было бы нас. Несмотря на оценки.
Только вчера об этом думала) О том, какой ностальгический флер накладывает время на обыденные вещи. Вот о том же пишет Джером К. Джером: " Возьмем, к примеру, фарфоровую собачку, украшающую мою спальню в меблированных комнатах. Это белая собачка. Глаза у нее голубые. Нос у нее красненький с черными крапинками. Шея у нее страдальчески вытянута, а на морде написано добродушие, граничащее с идиотизмом. Не могу сказать, чтобы эта собачка приводила меня в восторг. Откровенно говоря, если смотреть на нее как на произведение искусства, то она меня даже раздражает. Мои друзья, для которых нет ничего святого, откровенно потешаются над ней, да и сама хозяйка относится к ней без особого почтения и оправдывает ее присутствие в доме тем обстоятельством, что собачку ей подарила тетя.
Но более чем вероятно, что лет двести спустя, при каких-нибудь раскопках, из земли будет извлечена эта самая собачка, лишившаяся ног и с обломанным хвостом. И она будет помещена в музей как образчик старинного фарфора, и ее поставят под стекло. И знатоки будут толпиться вокруг нее и любоваться ею. Они будут восхищаться теплым колоритом ее носа и будут строить гипотезы, каким совершенным по своей форме должен был быть утраченный хвостик.
Мы сейчас не замечаем прелести этой собачки. Мы слишком пригляделись к ней. Она для нас - как солнечный закат или звездное небо. Их красота не поражает нас, так как наше зрение с нею свыклось. Точно так же и с красотой фарфоровой собачки. В 2288 году она будет производить фурор. Изготовление подобных собачек будет считаться искусством, секрет которого утрачен. Потомки будут биться над раскрытием этого секрета и преклоняться перед нашим мастерством. Нас будут с почтением называть Гениальными Ваятелями Девятнадцатого Столетия и Великими Создателями Фарфоровых Собачек."