Удивление

Антисценарий. Часть № 0 (пилот)

«Никто не ждет, что из куриного яйца вылупится страус, что из щенка шакала вырастет большой бегемот, но все ждут, что из младенца выйдет обязательно не такая сволочь, как мы все. Забывают, что из младенца может выйти только человек». © Юрий Нагибин

Кем был снят этот короткий ролик я не знаю. Мне незнакомо место, где происходила сьемка. Я никогда не встречал седовласого человека, который произносил монолог в камеру. Как это обычно и бывает, я запомнил лишь то, что мне было близко и пропустил (возможно самое важное) остальное. Это будет сценарий наоборот. Описание уже снятого кино.

Сразу понятно, что снимал любитель. Профессионал установил бы камеру на штатив, а если бы и снимал с рук, то делал это с соблюдением правил. Изображение дрожит. Камера мечется по комнате, выхватывая беспорядочные бытовые мелочи. Стол, крошки хлеба, недопитый бокал с вином, не заправленная кровать, небрежно брошенная на спинку стула одежда. Даже штора смотрится скомкано. Наконец, оператор находит человека, сидящего за столом. Человек смеется и машет в камеру. Седые волосы, но точно определить возраст трудно.

- Ты можешь говорить, я уже снимаю — голос оператора.

- Я обожаю кино, снятое любителями. Непонятно зачем показывают чьи-то ноги, потом сразу потолок. Камеру поворачивают. Изображение не в фокусе. Профессионалы снимают иначе. Особенно, если работает команда. Художник расставляет предметы в кадре, никаких мелочей. Осветитель ставит свет. Гримёр прихорашивает героя, чтобы кожа не бликовала, волосы не были взъерошены. Режиссер заглядывает в объектив камеры, проверяет как выставил кадр оператор. Еще раз повторяют как все было оговорено в сценарии. Неважно, документальное кино или художественное. Всё будет как-то так. Чтобы в кадре было красиво — мужчина улыбается. Улыбается глазами и располагает к себе сразу — Человек обожает всё делить. Есть «обычный мир» и есть искусственный. Например, книги. Тщательно исправляются ошибки, устраняются очепятки. Автор работает над стилем, редактор многократно просит исправить автора недочеты и неточности. В результате получается нечто, чего просто не может быть в «обычном» мире. То как герои говорят, как они движутся, о чем они думают. Или продукты. Нельзя взять, вытащить из грядки морковку, стряхнуть землю и с аппетитом её слопать. Почему? Потому, что «микробы». Кто сказал? Кому надо, то и сказал. Вымой руки перед едой, обязательно после посещения туалета или улицы. Почему ты в мятой одежде? Или вот это, из любимого. Как можно писать что-то с ошибками? Отвечаешь, что ты ведь понял? Понял, но писать нужно без ошибок. Кто сказал? - мужчина снова улыбается. Такое ощущение, что он говорит шутя — В результате все у нас поделено на жанры, виды, классы. Видел интересное кино? А что это было? Боевик? Мелодрама? Комедия? Я же говорю, интересное кино, какая разница какой это жанр. Это тебе нет разницы, а я не смотрю мелодрамы. Веган орёт на кухне на маму жены, за то, что та варила мясо рядом с его спаржей. — герой разводит руки, замолкает. И неожиданно меняет тему — Я читал твои книги. Читал так, как (я предположил) ты их писал. Мне всегда интересно, как автор создает то, что ты потом читаешь. Ты не сидел часами за письменным столом. Скорее всего было озарение. Ты наскоро набросал слова и потом пару раз перечитал, чтобы исправить очевидные погрешности. Остались пропущенные слова или лишние слова, не хватает знаков препинания. Сначала меня это страшно бесило. Я привык читать «правильные книги». Но потом я что-то понял и мне это очень понравилось. Я с карандашом в руке исправлял, дополнял, возвращался к тексту, чтобы проверить еще раз. И как бы становился соавтором. Потом, говорил с тобой во время прогулки, мысленно. Спорил, соглашался. Если в этом и состоял замысел, то он удался. Но скорее всего ты просто ленился и не работал над текстом, как положено. Помнишь, ты показывал мне единственную разгромную рецензию на твои сказки. Она была написана по правилам жанра. Готовые штампы, безоговорочные оценки, предложение не заниматься сочинительством дальше. Редактор отлично выучен, он знает как должно быть. Он «не смотрит мелодрамы», потому это не его жанр. У тебя многое мимо, в твоих текстах. А уж жанр тем более. Никакой редактор не согласится пропустить такое.

- Ты так оправдаешь любого графомана — голос оператора, он смеется.

- Снова деление. Любой писатель — графоман. Иначе он ничего не напишет. Это же психическое расстройство. Хотеть записывать, очень сильно хотеть. Те, кого называют графоманами это писатели, которые изо всех сил стараются писать так как положено. Но у них это не получается. В результате много текста. Даже без ошибок. Но читать невозможно. Появление графоманов неизбежно. Пока существуют правила и жанры. Любой успешный писатель когда-то «писал плохо», потом научился. Вот и всё. Ты уже не научишься, да и не умел никогда. Давай вина выпьем? За твою новую книгу. Удивительно ведь. Ты, не писатель. И писать не умеешь. И ошибок у тебя много. А книга получилась. Я боюсь её читать быстро. Закончится и что потом делать? Для меня это медитация. С карандашом наперевес, творить вместе с тобой. Неправильную книгу.

- Ты про психов обещал рассказать — голос оператора.

- Давай завтра. Про психов тема простая и неожиданная. Ты часто стал встречать психов? Вот с этого и начнем.