Удивление

Сказка о любви

А потом, она сбежала. Сплела из тонких ниточек обид крепкие веревки, спустилась по ним с высокой стены башни отчаяния и сбежала. Терпкий ветер свободы едва не сбил её с ног.

Она рассмеялась от этой банальной фразы и от того, как ей стало хорошо. Исчезла изматывающая необходимость. Можно было быть другой, не оглядываться, не собирать оправдания. И пусть все это ненадолго. Ей хорошо!

Внешнее прячет не всё. Человек слишком прозрачен, чтобы скрыть себя от посторонних. Немного спасает всеобщее равнодушие и повальная озабоченность только собой. Но если кто-то всмотрится, то прочитает тебя, как книгу.

Он и не пытался скрывать свое отчаяние. После её побега Жизнь приобрела смысл. Хныкающий и больной смысл. Мысленные разговоры с ней. Мучительные воспоминания. И признание невозможности что-то исправить. Она сбежала. А он даже и не догадывался о том, что был её тюремщиком.

Человеку проще, когда у него нет возможности что-то сделать. Например, позвонить, написать или поговорить. Это идёт в зачёт оправданий и самообмана. Ты вроде бы хочешь, но не можешь. Он мог. И хотел. Но не делал. Ждал от мокрой осенней пустоты ответа и ничего не делал. Ответа не было. Она сбежала. Жизнь переполнилась смыслом до краев. Смысл уже выплескивался под ноги. Лужицы смысла замерзали на грязном асфальте. Ему было плохо. И смыслу тоже.

Даже самые красивые тексты о любви имеют кисловатый привкус пошлости. Автор пытается спрятать себя за переживаниями лирического героя, но проклятая прозрачность предает и здесь. Читатель легко узнает всех персонажей и ему никого из них не жалко. Читатель слишком просвещен, чтобы поверить. Читатель знает, что её свобода быстро закончится. Она найдёт нового тюремщика. А его отчаяние превратится в снисходительность. Чтобы дать право похлопать другого по плечу и сообщить, что и это пройдёт.

И будут они Жить долго, и по возможности, счастливо. Каждый в своей сказке.