Удивление

Сказка одного письма

Если посмотреть наугад на творчество любого художника, писателя-поэта, композитора. Любого творца. Рано или поздно наткнешься на влияние другого творца. Возможно это современник или кто-то творивший прежде. Влияние непременно отыщется. Но если это так, то должен быть кто-то, с кого началось влияние? Тот, кто начал первым!

Это старая игра. Её правила просты. Ты начинаешь отмечать в себе влияние других людей. И если влияние найдено, то ты его отбрасываешь как «не моё» и продолжаешь. Куда отбрасываешь? Куда угодно. Оно всё равно остается с тобой. Но ты принимаешь решение больше не считать это уникально своим. Пока не начал играть, кажется, что игра закончится очень быстро. Величайший обман само-уникальности. Именно поэтому для этой игры нужен кто-то кому до тебя нет никакого дела. Чтобы выступить судьей. Ты говоришь ему, что ты нашел что-то, на чём нет влияния. А он тебе указывает, где ты слукавил или обманулся. Это может быть больно и обидно. Может поэтому желающих играть в эту игру так мало. А те, кто утверждают, что играют и выигрывают, чаще всего ловко маскируют обман.

Принцесса неожиданно для себя уснула. Уснула так крепко и сладко, что ей было всё равно, есть ли рядом удобная кровать. Свернулась калачиком на полу рядом со стулом, используя вместо подушки свои ладошки. А потом её разбудили.

- Рассказывай, но помни, что главное я уже знаю – рядом с принцессой присел на корточки Кто-то. Он был привлекательным, но отвечать ему не хотелось.

- Я всё уже рассказала Домику, как только вошла. Если Ты в это время был в другом месте, то это Твои сложности – надула губки принцесса и поднялась с пола. Хм. Странно. Кто-то не пошевелился, но оказался одного роста с принцессой, хотя, когда он был на корточках, то казался ниже.

- Тогда бери и читай. До четверга – Кто-то решительно подошел к стене, вытащил из неё несколько конвертов и протянул их принцессе. После этого Кто-то вошел в другую стену и чем-то громко хлопнул. Принцесса подошла и осторожно потрогала стену. Наверное, она делала что-то не так, но решительно не понимала, как со стеной можно вытворять такое.

Письма. После «Кому» написано: «Тебе, когда будет можно». Вместо обратного адреса, наскоро нарисованные рожицы. Интересно, ей уже можно или еще нужно подождать? Спросить не у кого. Кто-то дал письма, приказал читать и ушел в стену. Кроме неё здесь больше никого нет. Значит можно. Ей уже можно.

Наугад взятое письмо. От кого-то нарисованного с волосатым носом и очками в разбитых стеклах:

«Вот и всё. Уже неважно, что мы делали до этого. Больше года я, как мог, поддерживал то, что исчезло без следа. Не замечал тебя, выделяя среди прочих. Прекратил всё разговоры и встречи. У меня почти получилось удержать тебя. Почти рядом. И сегодня во сне я закончил дом, где можно было начать сначала. Но пришел кто-то, родной и знакомый. Он нарисовал на главной стене ответ и скрылся, пряча лицо. Это было очень страшно. И уже ничего не поделать. Остаток ночи без сна. Вперемежку с болью и разочарованием. Не пробуй эту смесь. Поверь на слово. Отвратительно. Теперь мы можем здороваться и вести дежурные разговоры. Мы стали как «все». Всего за один сон. И там где когда-то были мы, теперь рисунок на все времена. Хотелось бы тебя обнять, но и это уже невозможно»
Какое странное и грустное письмо. И что в нём предназначается ей? Такое, что уже можно узнать? Она хотела перечитать письмо ещё раз и ахнула. Она держала в руке чистый лист.