Удивление

Брюзжание вне жанра

Если ты начинаешь писать что-то, то рано или поздно тебе придется решать к какому жанру примкнуть и каким сюжетам позволять воплощаться. Или тебе не стать писателем. Так уж повелось, что задолго до тебя, множество гениальных и просто талантливых парней и барышень уже протоптали просторные тропы и воздвигли скоростные магистрали. Назвав это рассказами, повестями, романами, пьесами, эссе или письмами. Читатель приучен, и с удовольствием прогуливается по этим направлениям. Ты можешь что-то добавить от себя, но открыть что-то новое у тебя не получится. Из тебя может получиться еще один писатель. Возможный член союзов, потенциальный лауреат премий. Издаешься, экранируешься, ставишься. Есть свой читатель. Всё по-настоящему.

Но среди обжитых и обхоженных жанров и сюжетов, есть крошечные островки, куда не ступала нога ни одного автора. Не больше чем на страничку. Без жанра, продолжительного сюжета и хорошо прописанных персонажей. На один глоток, без гарантий и страховки. Это точно не издадут. Потому что это неформат и под это не найти серии. За такое не светят литературные премии. Да и с читателями будет сложно. Такова плата. За возможность быть самим собой. За шанс так и не стать писателем.

Попробовал посчитать на пальцах какая по счету будет книга. Начинал сначала, потому что постоянно забывал о какой-то из книг, путаясь в порядке их выхода. Стыдоба. Вроде бы получается, что восьмая. Это уже много. Ты уже состоялся как не писатель. И никогда им не станешь. Протоптано множество едва заметных тропок, твоих тропок, названия которым нет и скорее всего не будет. Записанное тобой можно читать в любом порядке, за утренним кофе или между станций метро. Это честный жанр, в котором сразу же чувствуется фальшь. И у тебя не бывает второй попытки. Ты забыл почти всё, что когда-то записал. Только так и можно сохранить хотя бы какие-то запасы рассудка. Потому что писать собой можно иногда, но не в течении десяти лет, без остановки. Даже нормальным графоманом не получилось сохраниться. Ты записал эти тексты, они прочитали собой тебя, теперь читают других людей. Ты ведь даже и не подозревал, что такое возможно?

Из метели вынырнули навстречу друг другу два автомобиля. Карета скорой помощи и микроавтобус с надписью «Ритуальные услуги». Встали рядом. Два крепких мужчины перенесли из скорой в катафалк накрытые простыней носилки. Плавно закрылись двери. Мелькнуло перекошенное горем лицо врача с кейсом в руке. И тут же шум города остановило женское рыдание, похожее на вой раненной волчицы. Красивая, молодая женщина кричала в небо, сжав руки в кулаки. Её подхватили под руки, усадили в стоявшую неподалеку машину. Минутка и словно ничего не было. Снег наскоро забросал следы, город привычно загудел, заговорил, заторопился. Ты всё это увидел, не всматриваясь. Без деталей и подробностей.

Как только тебе удалось увязать в связный сюжет, увиденное или услышанное, ты все переврал. Иначе не получится. Специфика ремесла такая, дополнить или умолчать, если это необходимо. Если же с сюжетом не срослось, то и правильно, что не быть тебе никогда писателем.