Удивление

Самая лучшая сказка

Смеркалось. И очень хотелось придумать глагол к слову «сумерки». Сумеречнилось!
Слово родилось корявеньким, но к сумеркам осторожно подходило. Сумерки сумеречнились. И это было прекрасно. Мда. В этой сказке я видимо сделаю неосторожную попытку превзойти самого себя по корявости и неуклюжести стиля. А что делать? Тут некоторые, понимаешь, намекают. А у меня сказка считай готовая. И на кого я её брошу? Здесь бы легкий подвыв не помешал. Такой вот короткий и переходящий во взрыд. Хм. Интересно, а как описать звук подвыва со взрыдом? Будет, о чем во сне с каким-нибудь безумным шаманом поговорить. Дело было так…

Дежурный Бог сидел на скамейке в безлюдном парке и тиранил пластиковую флейту. За флейту обещали, что она будет играть где угодно. Но она про это обещание не знала или не хотела, и поэтому истошно взвизгивала на самом интересном месте, вместо того, чтобы мелодично и нежно встречать сумерки. Дежурный Бог (вот свезло, так свезло! И не сократишь ведь, будет потом дуться…) что-то шептал флейте на её флейтное ухо, та неистово кивала своей флейтовой головой, но взвизгивать не переставала.

- Дык морозно. Пластик сжался поди, вот и верещит бедовая – я подсел рядом и пожал Дежурному Богу руку. Люблю его рукопожатие. Всё в нем как надо. Умеет!

- Она и в тепле себя так же ведет – улыбнулся Дежурный Бог. Улыбка у него была ещё лучше рукопожатия. Так к себе располагала, что хотелось обнять его и не отпускать. Или бухнуться и молиться, расшибая лоб. Божественное обаяние штука серьезная. Лучше под него не попадать, дурак дураком становишься – Может ты попробуешь? – Он протянул мне дудку – Говорят, что я дырки пальцами неплотно закрываю – Он снова улыбнулся – И как я могу неплотно закрывать?

- ТууууИИИИвзззЁёёёх – исполнил я и понял, что хочу посвятить игре на этом чудесном инструменте всё имеющиеся в наличии остатки времени – Это у неё характер такой. Вроде как брак, захочешь специально не сделаешь такую.

- Хорооооошая – Дежурный Бог взял у меня флейту, погладил её и спрятал за пазуху – Задавай свой вопрос. А то он у тебя на лице написан, не сотрешь. Забавно выглядишь в нём – и снова улыбнулся. Ну не зараза? А? Легко ведь мог бы и сам прочитать вопрос. Но ему важно, чтобы я своими словами.

- Трудно быть Богом? – выдохнул я и зажмурился. За некоторые вопросы можно такой милости схлопотать, что потом не обрадуешься. Открыл один глаз, потом другой. Вроде бы пронесло.

- Никак! Не трудно и не легко. Потому что Бога об этом никто не спрашивает. Ты и сам в этом неоднократно убеждался – Он взглядом рисовал на соседнем сугробе какую-то картинку. Неплохо получалось. Вот интересно, есть что-то, что Он не умеет?

- Я-то как могу в этом убедиться? – усмехнулся я. Блин, ну что за ухмылка? Мог бы ведь и улыбнуться. Не тот масштаб личности. Не тот. Всё задним умом и через заднее место – Я не бог!

- Для кого-то Бог или как бог, что по сути одно и тоже. Ты об этом просто не знаешь, да и не положено тебе об этом знать. А кто-то в тебя верит. Как в бога – Он снова улыбнулся. И я чуть не кинулся обниматься.

- Это не то! Это ерунда какая-то. Как кто-то может верить в другого человека как в Бога? Одно дело Бог, другое дело человек! – я уже понимал, что он, как всегда прав, но заднее место гнало мысль вперед, та подталкивала язык. И дальше как обычно.

- Никакой разницы. Любой Бог тебе скажет, что он есть пока в него верят. На этом идея Бога и построена. А для веры всё равно в кого ты веришь. Часто бывает, что в человека сильнее чем в Бога верят. И как Богу об этом не догладывают, так и человека не ставят в известность.

- Так что? Значит можно стать Богом? – я аж зашелся от восторга

- Нет! Богом можно только быть. Ты понимаешь разницу между «стать» и «быть»? – он закончил рисунок, и он был прекрасен. Даже я на себя был похож!

Я понял!!! Понимание застало меня врасплох, как это обычно и бывает. И сразу же я примерил это понимание ко всему что попалось. Обнаружил что нельзя кем-то стать, можно только быть.
Удивительно просто и запредельно красиво. И я кинулся к Нему обниматься. Ну невозможно же? Так и лопнуть можно! Он гладил меня по голове, а я рыдал в голос ему в грудь. И так мне было хорошо, что слов уже больше на сказку не осталось.