Удивление

В любом случае

За соседним прилавком торговались за каждое мгновенье. Расходились в стороны, снова сталкивались. Грозились и обнимались. Это был театр, а не распределение оставшегося времени Жизни.

Петров стоял напротив невозможно красивой женщины и молчал. И она молчала. Потом одними губами назвала дату, немного подумала и добавила еще три года. Щедрая добавка, почти одна треть плюсом. Петров прикинул, получалось не то чтобы много, но и достаточно, чтобы что-то успеть. Если знаешь что…

- Повезло тебе между прочим, Петров - Дракон умудрялся говорить с набитым ртом, не забывая кому-то махать в бездонной синеве неба – Встретить продавца времени, да еще в собственном сне, это не просто удача. Это главный приз.

- А я расстроился – Петров сглотнул и тяжело вздохнул

- Ты с ума сошел? Ты не просто узнал срок, ты еще не забыл, не заспал сон. А это значит, что этот срок дан тебе на вырост. Или наоборот - Дракон зачем-то посчитал пальцы на руках, потом в обратном направлении и остался недоволен – В любом случае – неопределенно добавил он

- Я не знаю, что мне делать с оставшимся временем. Куда его Жить? Пока срока не было, это не имело никакого значения. А сейчас не имеет значение, все что вроде бы имело значение до этого

- Говорю же, счастливчик! На тебе еще и заклятие чистого листа. Как его ты умудрился протащить через узкие ворота снов, уму непостижимо – Дракон зачем-то развел руки в стороны, словно хотел показать какую огромную рыбу он поймал накануне. Снова посмотрел в небо. И развел руки как бы показывая, что у него что-то опять не получилось

- Хорошо счастье, не знаешь куда от него деваться – пуще прежнего загрустил Петров

- Ты пойми. Этот срок он так…ориентир. Чтобы было понятно в целом, что все это не навсегда с тобой. Чтобы хоть иногда ты задумывался над тем, что уже пора отпустить, а что непременно попробовать поймать. Ты будешь жить ровно столько сколько будет необходимости в Жизни. Помучишься конечно пока допетришь (Петров – допетрит, какая изящная игра слов), но оно того стоит – Дракон вскочил и закружился на месте. Над ним неизвестно откуда возникла очень удивленная ворона, два упитанных пингвина и один невозмутимый велосипед. Дракон вскочил на велосипед, не давая тому опуститься на землю, подхватил пингвинов. Одного усадил на багажник сзади, другого прямо на руль. Ворона запела, запела на удивление протяжно и грустно, потом вытянулась в струнку и полетела перед Драконом и компанией, при этом не взмахивая крыльями…

- Хорошо летят – задумчиво произнес Петров – Душевно. К дождю. Грибному. В мае. На закате

Невозможность хороша тем, что она с одной стороны невозможна, а другой стороны у нее нет. Но при этом ты все равно знаешь о существовании невозможности. Знаешь так, словно бы она очень даже была возможна. И тогда у тебя вместо одной невозможной невозможности появляются сразу множество возможных возможностей. Тебе бы радоваться, а ты грустишь, словно потерял что-то непременно важное. И эта кутерьма с тобой не навсегда, но ты все равно уверен, что успеешь. Потерять уж точно. Или наоборот. В любом случае.