Удивление

Сказочная относительность

Ходить по снегу на цыпочках бесполезно. Все равно снег будет хрустеть, и выдавать тебя. Можно топать изо всех сил, можно скользить на носочках. Без разницы. Разве что немного изменишь мелодию издаваемого хруста. Но я подкрадывался на цыпочках. Под ногами похрустывало на разные лады, это бодрило. Где-то здесь был Тот кого я выслеживал. И я очень надеялся, что Он не обратит внимания, на какой-то там хруст снега.

- Кхе,Кху,Кхо – раздалось откуда-то сверху, и кто-то осторожно постучал меня по плечу. Это произошло так неожиданно, что я не успел испугаться. Мой страх удрал от меня быстрее тени, я даже видел как он. стыдливо озираясь, скрылся за каким-то камнем.
Оставшись без страха, я посмотрел сначала на то, чем стучали по моему плечу. Это был коготь. Но не птичий. Но коготь. Думать о том, какой величины должна быть лапа, частью которой был этот коготь, не хотелось. А ведь лапа прицеплена к туловищу. И таких лап, как минимум четыре – Сказочник? – вопрос прозвучал оттуда же, откуда до этого слышалось покашливание. И тут со мной что-то случилось. Я словно бы подрос или Мир вокруг, под меня подстроился. Но коготь уже не казался огромным, а голос слышался так, словно говоривший был примерно одного роста со мной.

В сказках герои часто общаются с великанами, драконами, стихиями и прочими невозможно огромными созданиями. Никто почему-то не задумывается над тем, а как герою удается выжить после того как ему что-то скажет великан? Это звуковой удар такой силы, как если бы с тобой разговаривала молния, находясь в паре шагов. Но герои целы и невредимы. И этому есть простое объяснение. Сказочная относительность. Она относительна даже относительно самой себя и поэтому с легкостью может сглаживать разницу в размерах, позволяет общаться, не утруждая себя знанием языка собеседника и вообще творить многое такое, что, как кажется, сотворить невозможно. Та, относительность, к которой мы привыкли, обычно что-то берет в качестве точки отсчета или эталона. И это очень ограничивает. Теперь, когда я все понятно и просто разъяснил, продолжим сказку.

За моей спиной был Змей Горыныч. Он аппетитно восседал за щедро накрытым столом. Во главе стола царствовал самовар, ведер так на триста, не меньше. Горыныч был почему-то с одной головой. Эта голова приветливо улыбалась. Но потом она вильнула в сторону, и за ней оказалась еще одна голова, явно моложе первой. Эта голова смотрела на меня с нескрываемым восхищением. Молодая голова качнулась и за ней показалась голова с очень мудрым выражением. Она смотрела на меня с деланным безразличием, она не ждала уже ничего нового от этого мира. Я заворожено ждал, но головы закончились.

- Ну? Ага? Эх… - одновременно произнесли головы.
- Доброго здоровья – просипел я, постепенно приходя в себя. Я так и не мог понять, как это я умудрился не заметить Змея, громадный стол и не почуять аппетитнейшие запахи от него исходящие. Видимо я еще был под влиянием привычной мне относительности, пока голос Горыныча не привел меня в чувство сказочной относительности.
- Чаю? C медом!!! Не обожгитесь – гостеприимно пригласили меня к столу.
- С удовольствием – я принял, уже ничему не удивляясь, блюдце с чаем, обмакнул, кстати оказавшийся, блин в мед, и отведал чаю. Да! Это был знаменитый чай Горыныча, настоянный на тысяче тысяч трав, высушенных под сотнями сотен ветров.
- Рассказывай! Сказку!!! Хоть что-нибудь – попросили меня, как только мы обменялись дежурными новостями и отдали должное роскошным кушаньям.
- В некотором царстве, в тридесятом…- заученно начал я, и был, тут же бесцеремонно прерван – Нет! Про свой Мир! Эти сказки мы лучше твоего знаем…

Легко сказать, рассказать сказку, про наш Мир. А что в нем такого? Чудеса давно занесены в Красную Книгу Чудес и объявлены безвозвратно исчезнувшими. А то, что пытаются продать под видами Чуда, в лучшем случае жалкая копия с копии шкуры, давно забытого. Что может быть интересного для сказочного существа в нашем Мире?

- В одном офисе служили три друга – обреченно произнес я.
- Они были богатырями?
- Почему богатырями? Обычными клерками. Офисный планктон.
- Но ведь служили? А офис – это дружина такая?
- Да какая там дружина? Типичный офис. Столы, компьютеры, принтер, кондишен.
- Кондишен? Вы слышали? Он сказал – принтер!!! – головы восторженно загалдели, понимающе клацкая жуткими клыками и изрыгая разноцветные языки пламени.

Не знаю, сколько прошло времени, пока я с горем пополам смог рассказать, что такое кондиционер. Про принтер я уже боялся заикаться, потому что тогда пришлось бы объяснить что такое бумага. А про компьютер лучше бы как-то замять!

- Я понял! Так вот это что! Так бы сразу и сказал – неожиданно заявил Горыныч. И просто и понятно рассказал мне, что такое офис, кто такие клерки, зачем нужен принтер и чем так удобен компьютер. И все это без привлечения новых неизвестных понятий. Сказочная относительность в действии. Я был сражен.

Потом Горыныч покатал меня и успокоил. Ничто так не успокаивает как прогулка на огромном змее-драконе. Я орал так, что окончательно пришел в себя и понял, что дома. Не относительно того что домом не является, а это и есть тот Дом, где ты всегда Дома, что бы там ты себе не думал.