Хворостин Николай (Аука) (auka) wrote,
Хворостин Николай (Аука)
auka

Category:

Про палача. Посвящение

Палач не помнил детали своего посвящения. Так уж устроена память. Мы не запоминаем того, что с нами было, а помним лишь то, что рассказывали об этом. С каждым пересказом мы удаляемся от воспоминания все дальше, сочиняя его снова и снова. Хотя, к счастью или, к сожалению (кто знает наверняка?), остаются в памяти мелочи, незначительные детали. И именно эти мелочи и сохраняют правду о том, что уже давно и многократно переврано.

Его Учитель был признанным Мастером своего дела. В отличие, от своих коллег, он не бросил ремесло и тогда, когда его ученики уже стали Мастерами. Слыл экстравагантным и странным, что вызывало у многих смешанное чувство к нему, что-то среднее между лютой завистью и немым восхищением. Научить убивать не так уж сложно, выучить отнимать Жизнь гораздо сложнее и невероятно сложно передать смысл происходящего. Палач – это не тот, кто лишает Жизни, это тот, кто провожает в Смерть.

Никто не мечтает стать палачом. Все решает случай. Когда, по непонятному стечению обстоятельств, седой крепкий мужчина ловит на базаре сопливого мальчугана и никому ничего не сказав, уводит его в неизвестность. Именно так Палач попал на обучение к своему Учителю. Не понимая где он, и зачем, но сразу же поверив этому странному человеку. Сначала его выучили грамоте и счету. Потом он прошел обучение изысканным манерам. Затем проработал какое-то время на бойне, постигая секреты разделки туши. Потом, вдруг попал на корабль и проплавал на нем какое-то время юнгой. Его научили бесстрашно скакать на лошади и фехтовать с закрытыми глазами. Став юношей, он был посвящен в секреты обольщения женщин. А потом его взяли на казнь. И там он и узнал, кем ему предстоит стать. Доверие к Учителю было таким сильным, что он принял и этот вызов судьбы.

Помогал строить эшафоты, снимал повешенных из петли, убирал части тела после четвертования, присутствовал при допросах и пытках. Узнал секреты бича, которым можно было пустить кровь или оглушить болью. Познал изящество казни мечом и красоту усекновения топором. Его научили, как одним прикосновением лишить человека воли или почти таким же касанием вернуть в сознание. Он выучился варить тайные отвары и смешивать чудодейственные мази. Потерял счет казням, на которых был. Посетил разные страны и узнал тонкости иноземных палачей. Вот только все это, как потом выяснилось, было не самым главным. Никто и никогда не говорил ему о Посвящении. Он просто знал, что иногда те, кто учился рядом с ним, куда-то исчезали, чтобы потом вернуться в качестве настоящего палача или не вернуться вовсе.

Мелочи. Память услужливо подсовывает мелочи. В тот вечер он возвращался домой поздно, очень усталый. Брел, наслаждаясь прохладой новорожденной весны, увидел бабочку на ветке. Подставил палец, и насекомое доверчиво переползло на его ладонь. И тут же за спиной раздался голос, резкий такой, похожий на карканье. Кто-то приказывал ему оглянуться. И вот она, та мелочь. Он, не спеша, боясь причинить неудобство, пересадил бабочку обратно на ветку и только после этого наклонился, присел и повернулся. Все это одним плавным движением. Палач, в процессе обучения не познает искусство рукопашного боя. В этом нет необходимости. Нужные навыки формируются незаметно и естественно, вместе со знанием, когда нужно остановиться, чтобы не убить.
Один из стражников неуклюже сполз по столбу, второй зашипел от боли и никак не мог остановиться, прыгая на одной ноге. Это было сделано специально, чтобы помешать третьему, который стоял чуть поодаль и не спешил нападать.

- Остановись, сынок – мужчина в черном плаще с балахоном, скрывающим лицо, протянул руку ладонью вперед. И палач узнал знак Власти, он был обязан повиноваться.
Хотел помочь поверженным стражникам, но незнакомец остановил его и жестом пригласил следовать за собой. Они молча шли в полной темноте, ночь уже успела опуститься на город, пока не подошли к крошечной часовенке. На условный стук отворилась дверь, вышел человек в таком же черном плаще, и ни говоря, ни слова, плотно завязал палачу глаза. Они вошли в дверь, кто-то взял его за руку. Это была женщина, ее выдавала не только тонкая и изящная ладонь, но еще тонкий запах духов и звук легких шагов. Снова мелочи – ладонь, запах духов. Он никогда не видел этой женщины, но запомнил на всю оставшуюся Жизнь.

Женщина отпустила его руку, и палач понял, что находится в каком-то зале. Никто не снял с него повязки, а сам он решил ничего не предпринимать. Ему зачитали приговор. Он не понял, в чем обвиняется, но запомнил фразу «казнь через отсечение головы». Никто ни о чем его не спросил, только крепко взяли под локоть и повели. Он знал, что в особых случаях, преступника казнят сразу же после вынесения приговора, прямо во дворе суда, под покровом ночи. Видимо такая же участь ждала и его. Не было страшно, была досада, что не успел попрощаться с Учителем. Почему-то совсем не хотелось доказывать свою невиновность или выяснять степень вины. Это было незначительным. Снова мелочи.

Его ввели в какую-то комнату и оставили одного, не сказал ни слова. Он постоял какое-то время, а потом решил снять повязку. Хорошо обставленная комната, на столе стоит ужин, окна выходят в сад. Если это тюрьма, то странная какая-то. Никаких решеток. Скорее это напоминает номер дорогой гостиницы. Умылся, переоделся в удобную домашнюю одежду, с аппетитом поел. Еда была воистину королевской. Лег в кровать. Значит на рассвете. Казнят на рассвете. Можно хотя бы выспаться. И крепко уснул.

Но на рассвете его никто не потревожил. Он никого не видел и не слышал, но на столе уже стоял завтрак. Появились письменные принадлежности. Поел, приоткрыл окно. Легким порывом ветра приоткрыло дверь, он оказывается еще и не был заперт. Вышел в сад. Никто ему не попался навстречу, но он откуда-то знал, что не стоит и пытаться уйти отсюда. День прошел в размышлениях. Он записал несколько неуклюжих стихотворных строчек:

Это правильный ветер, мой друг, это правильный ветер.
Он твои корабли не погонит к причалу.
Это правильный ветер, мой друг, это правильный ветер.
Его рев за окном салютует начало.

Пришел вечер, потом ночь. Так проходил день за днем. В неведении и ожидании.
Он гулял по саду, что-то записывал. Думал. Иногда встречал слуг, которые приносили еду и убирали комнату. Они были в масках и не говорили с ним. Да ему и самому не хотелось ни с кем говорить. Он словно попал в какую-то трещину между мирами, где ничего не имело значения, ни прошлое, ни настоящее, ни тем более, будущее. Мелочи, незначительные детали.

Возвращаясь с прогулки он, открыв дверь в свое жилище, оказался в темном коридоре. И все понял. Ему завязали глаза и вывели на открытое пространство, услышав рев толпы, догадался, что на площадь. Помогли подняться по лестнице (проскочила мысль, эшафот сделан на совесть – снова мелочи) и только после этого сняли повязку. Он невольно зажмурился от яркого света. Глашатай начал зачитывать приговор. А он опять отвлекся и прослушал, за что же его должны лишить Жизни. Ему было интересно другое. Кто будет приводить приговор в исполнение? И как? Все было готово и для меча и для топора. Но так не бывает. На такой казни всегда используется что-то одно. Чтение приговора закончилось. Наступила тишина. И он увидел своего палача и почему-то не удивился. Это был Учитель.

Буднично. Как же все это буднично. Встать на колени. Положить голову на плаху. Все сам. Он слишком много видел унижений, чтобы позволить себе показать хоть какую-то слабость. Встать удобнее, расслабиться. Зачем? Какое это имеет значение? И тут его накрыло.

Через мгновение его Жизнь закончиться. Все перестанет иметь значение. Разочарования, планы, ожидания. Его тело станет кормом для червей. Не будет ни-че-го, ни мыслей, ни чувств. Что же он не успел сделать? Он что-то не успел сделать! Даже когда у него было много свободного времени, он не сделал этого. За спиной шаги. Тень закрыла солнце. Сейчас взмах и все. А он – не успел. Но что? ГОСПОДИ! Вразуми бестолкового! ДА!
Благодарность! Его заполнила благодарность за все, что с ним было, и что будет. Благодарность за каждый удар сердца, каждый вдох и выдох. Он успел! И стало темно.

…На шее небольшая повязка. Судя, по всему она закрывает маленький порез. Вокруг знакомые и незнакомые. На нем мантия палача, его поздравляют. Он прошел Посвящение.

Ему рассказывают, как все было. Как за мгновение до того как топор коснулся шеи, палач остановил казнь. Толпе зачитали помилование и все остались довольны. Хотя никто толком ничего не понял. Он и теперь ничего не понимал.

Подошел Учитель, обнял, и шепнул на ухо: “Я увидел, что ты смеешься!”.
Tags: Диалоги со смертью, Роман на пять минут, Сны из прошлого
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments